Глава 19
Февраль 1706 года. Лагерь армии короля Испании близ Барселоны.
— Дорогая Габриэль!
Пламя светильника постоянно колебалось от порывов ветра и лишь смутно освещало большую палатку. Несколько десятков человек вперемежку лежали на земле и спали, накрывшись собственными плащами. Отдельно, за грубым деревянным столом, сидел молодой человек. Перед ним лежали письменные принадлежности. Лицо его выглядело изнеможённым и очень усталым, но с губ не сходила мягкая улыбка. Он снова макнул перо в чернила и стал писать дальше:
— Я, наверное, и это письмо сожгу, как и все предыдущие. Боле ста писем за два с половиной года.
И все сожжены. Не знаю, зачем я их пишу? Мне хочется поговорить с вами. Никогда не думал, что буду так сильно скучать по девушке, которую в своё время мечтал убить. Поделиться всем тем, что лежит у меня на душе. После каждого такого письма, я чувствую себя гораздо счастливей, хотя и затруднился бы с ответом на вопрос о причине радости, — скрип пера почти не был слышен из- за завывания ветра. — Многое из того, что происходило до войны, становится всё более далёким и туманным. В ушах постоянно звенит от грохота орудий, выстрелов и криков о помощи. Мне не раз доводилось сражаться на дуэли, но цену крови я смог понять только здесь. Не могу описать ужас, который испытываешь глядя на поле, усеянное мёртвыми телами. В пылу битвы ты ничего не видишь, кроме врага, которого надо уничтожить, но потом…ты понимаешь, что убивал, и будешь снова убивать людей, чья вина не тяжелее твоей собственной. Но самое худшее состоит в том, что мы даже не представляем, когда наступит конец этой страшной войне. За последние месяцы наша армия потерпела несколько поражений. Мы оказались в крайне незавидном положении, но и не думаем отчаиваться. Как бы то ни было, я давал присягу королю Филиппу, и буду ей верен до конца. Хотя в лагере появились и противника короля. Они ропщут и непонятно, что именно вызывает недовольство этих людей. То, что он француз по рождению, или его желание отстоять престол. Король — человек весьма решительный и делит невзгоды войны наравне со всеми. Он всегда молчалив и серьёзен, но оказавшись в тяжёлом положении, может не задумываясь принять решение. Именно его упорство и решительность довести дело до конца и вызывают моё уважение. Но достаточно о войне. Поговорим лучше о вас, Габриэль. Знаете, какой я вас представляю? Смуглой и даже обаятельной…и обязательно с малышом на руках. Верно, вы успели уже выйти замуж и родить детей. И они наверняка столь же забавны, как их собственная мать. Надеюсь, теперь вы не станете играть в карты и говорить непристойности. Такое поведение совсем вам не к лицу. Лицо…Удивительно, но я помню его так, словно мы с вами лишь вчера расстались. Особенно хорошо я помню ваш прищуренный взгляд. Вернее стрелы, которые вы испускали из–под него в мою сторону. Знаете, что вы взмахиваете руками, когда говорите… нелицеприятные слова? Нет? Могу вас уверить, что так оно и было. Этими жестами вы, вероятно, подчёркиваете свою решительность. Смешно, но всё это…мне порой очень хочется увидеть вновь. Увидеть, но не услышать. И ещё, мне хотелось бы увидеть вашу…улыбку. Настоящую, открытую…я ведь ни разу не видел вашей улыбки. Да…я не избавился от своей мечты. Часто я думаю, какой она могла бы быть? Не знаю. Я всё время вижу ваш нежный носик, а под ним…тонкие, красивые, но плотно сжатые губы. Наверное, я так никогда и не увижу вашей улыбки. Жаль…я ведь с вами часто беседую, хотя вы об этом и представления не имеете. Габриэль…как часто я произношу это имя. С вашим именем на устах я иду в бой…
— Дон Энрико!
Молодой человек, что писал письмо, вздрогнул от неожиданности и быстро поднял голову. Увидев высокого мужчину в военном мундире, он быстро поднялся и направился к нему.
— Ваше величество!
— Прошу вас лично проверить охранение лагеря. Меня беспокоит шум за холмами. Постарайтесь выяснить, что именно там происходит.
— Конечно, ваше величество. Я отправлюсь прямо сейчас!
Забыв о письме, Энрико покинул палатку. Через мгновение он уже подходил к коню, привязанному возле палатки. Король же некоторое время осматривал спящих и уже собирался уходить, как очередной порыв ветра подхватил письмо со стола и закружил в воздухе. Мгновением позже письмо опустилось возле ног короля. Он наклонился и, подняв его, спрятал на груди. «Следует вернуть его Дону Энрико», — подумал король, покидая палатку.
А сам Энрико, миновав костры и палатки, выехал к берегу маленького озера и помчался в сторону ряда возвышенностей. Вдоль берега медленно двигались пехотные части королевской армии. Целый лес штыков, мерно покачиваясь, выдвигался на позиции для удара по Барселоне. Лица воинов выглядели одинаково мрачными.
Энрико обогнал колонну и вскоре достиг возвышенностей, где залёг авангард армии. Здесь он получил весьма туманные сведения о неприятеле. Никто не знал точно, где он находится. Его не видели, но шум слышали. Энрико решил сам во всём разобраться. Прямо за возвышенностями тянулось ровное поле, а за ним начиналась гряда холмов. Именно о них и говорил король. Несмотря на предостережение командира авангарда, Энрико спустился с возвышенностей и галопом поскакал
в сторону холмов. Следовало точно узнать, что там происходит и только потом докладывать королю. Он миновал поле и уже начал подъём на один из холмов, как услышал грохот залпа и увидел вспышку. Возникла резкая боль в груди… в глазах потемнело, а через мгновение силы стали быстро оставлять его. Он обхватил руками шею лощади и…потерял сознание.
Глава 20
Несколько недель спустя, уже по установившемуся обычаю, граф Ди Перона отправился с визитом к герцогу Саведа. Тот имел обыкновение встречать его у ворот замка, но на сей раз его там не оказалось. Его встретил слуга. Он же проводил графа в правое крыло замка, туда, где находилась оружейная. Но герцога и здесь не оказалось. Чуть позже появился управитель замком и сообщил, что герцог находится в комнате сына. Граф в сопровождение слуги отправился туда. Он застал герцога сидящим за столом. Вопреки обыкновению, он был одет небрежно. Перед ним лежала стопка золотых монет, бутылка вина, два кубка и… два раскрытых письма.
— Я проиграл пари! — не оборачиваясь, произнёс герцог. В его голосе было нечто, что обеспокоило графа.
— Что произошло? — с тревогой спросил он, усаживаясь рядом с ним. Прежде чем прозвучал ответ, он всё понял, увидев печальное лицо и потерянный взгляд.
— Я всё потерял. Его больше нет, — тихо ответил герцог, — я даже похоронить его не смогу. Король прислал мне письмо…с извинениями. Он считает себя виновником смерти моего сына. Он отправил его осмотреть местность в тот момент, когда началась атака противника. Энрико стал первой жертвой. Они потерпели жестокое поражение и отступили. По этой причине и не смогли подобрать его тело. — Господи Иисусе, какая страшная весть, — граф был совершенно разбит этой новостью. Глядя на герцога, он едва слышно прошептал: — Что я скажу Габриэль? Как я смогу сказать? Всё это время она только и живёт надеждой встретиться с ним. Она только и говорит о нём и о том, какие первые слова скажет при встрече. И вот…такое…
